Контакты
Адрес:

603011, г. Н. Новгород , Июльских дней ул., 20

Телефон: (831) 245-10-03 (831) 253-65-19

Время работы: пн-вс 10:00-19:00
Декабрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июн    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Грех

Автор я.

Второй раунд конкурса «Повелители ужасов».Зал заседания суда кипел жизнью. По помещению разносился надоедливый гомон присяжных, временами тихий, временами громкий. А порою люди орали так, что Алексей не слышал даже собственных мыслей. Хаос в одном из его воплощений.
Мужчина, с любопытством рассматривающий мрачные стены, проще говоря был не рад ни шумным присяжным, ни обстановке зала, ни, собственно, тому, что он здесь находится. Но более всего он не испытывал ровно никаких положительных эмоций по отношению к худому неизвестному науке существу, что сидело в самом дальнем углу, перебирало тонкими костяшками пальцев свои драные лохмотья и протяжно выло, раскачиваясь из стороны в сторону. Боже, почему его не выведут отсюда в конце-то концов?!
Неожиданно толпа затихла, в зал зашел Бес в костюме прокурора. Медленной походкой он важно прошелся по помещению, растягивая хитрой ухмылкой слова: «Всем встать, суд идет», и через пару мгновений, когда присяжные встали, Алексей увидел, как сизым вороном судья плавно спикировал на свое законное место, постепенно принимая человеческое обличье. Но был ли он человеком? Опустившись, судья внимательно осмотрел зал, стукнул молотком и твердо произнес: «Прошу садиться».
Существо, испугавшееся внезапного стука, забилось в еще более сильных рыданиях.
«Тихо ты!» — угрожающе шикнул на него Бес, и Оно виновато замолчало…
Мужчина судорожно сглотнул от волнения.
Судья тем временем раскрыл лежавшую все это время на столе папку и сухо изрек следующее: «Слушается дело о земной жизни Синицына Алексея Михайловича, 1964 года рождения». Зал загудел, выражая какое-то общее недовольство, судья снова стукнул по столу молотком: «Тишина!», и покорнейше повинуясь, толпа смолкла, в зале стало тихо до такой степени, что краем уха Алексей слышал беспокойные всхлипы Существа из угла. Почему оно не может посидеть в коридоре?
— Синицын, — обратился судья к подсудимому. — Вы вели праведный образ жизни на земле?
Отчего-то Алексею стало еще более тошно.
— К-конечно, — дрожащими губами проговорил мужчина, судорожно вытирая пот со лба неизвестно откуда взявшимся платком, — я вел самый праведный образ жизни! – и он стал перечислять: – Я в церковь ходил по воскресеньям, не пил, не курил, причащался постоянно…
— Тебя спросили не про то, как часто ходил ты в церковь, — перебил его молчаливый Бес с бессовестным блеском в глазах, — а какой образ жизни ты вел. Вот и отвечай нам «да» — «нет», «нет» — «да».
Немного помешкав, Алексей прошептал тихое «Да».
— Тьфу ты! – вновь воскликнул Бес. – Господи Святы, я думал и не разродится!
По залу пробежал едкий смешок, который тут же исчез.
— Ну, и как Вы можете описать нам свою жизнь? – задал второй вопрос судья.
Воровато озираясь по сторонам, подсудимый ответил:
— Ну, — Алексей почесал затылок, — рос спокойным ребенком, закончил школу с отличием, выучился на экономиста, женился, вырастил сына, посадил дерево, дом построил, ну и помер. Вот, стою перед вами.
Присяжные снова недовольно зашумели, из общего гама до слуха мужчины доносились едкие крики в его адрес: «Брехло!», «Врет и не краснеет», «Но посмотрите же каков наглец!», «Не слушайте его! Казнить на месте». Судья три раза сильно ударил молотком, да так, что у Алексея зазвенело в ушах, а Существо в углу забилось в сильной истерике.
— Так невозможно работать, — схватился за голову судья, — кто-нибудь, уведите его в зал ожидания!
В помещение вошел молчаливый конвой и, бесцеремонно взяв под руки рыдающее Нечто в лохмотьях, удалился. Когда же вновь воцарилась тишина, непоседливый Бес, корчащий из себя прокурора, изъявил желание позадавать некоторые каверзные вопросы подсудимому, и судья охотно согласился. Вольготно расхаживая из стороны в сторону, прокурор начал свою пытку над Алексеем:
— Скажи мне, пожалуйста, — сказал он, слегка призадумавшись, — трудно ли отыскать в лесу птенца, выпавшего из гнезда?
Алексей был в легком недоумении: неужели так и выглядит этот легендарный Страшный Суд?
— Н-не знаю. – конфузливо протянул мужчина.
Бес согласно кивнул и все так же, гуляя по залу, изредка заглядывая то одному, то другому присяжному прямо в лицо, задал второй вопрос:
— Теперь скажи мне, милый друг, а что будет с продавцом, если в его смену неожиданно произойдет кража?
— Ну, — Алексей развел руками в воздухе, — тут без вариантов — кражу повесят на него.
Прокурор опять кивнул и, четко чеканя копытами по полу, спросил снова:
— А мама — это святое?
— Ну конечно.
— А человеческая жизнь? – Бес буквально впился лукавым взглядом в глаза подсудимого, от чего тому сделалось совсем дурно.
— Безусловно!
Тут прокурор остановился и залился громким смехом. Так хохотал он примерно с четверть минуты, пока наконец не повернулся лицом к подсудимому и с бешеным блеском в глазах не изрек следующее:
— Поздравляю, Леха, ты патологический врун! – и, протанцевав странное движение, прокурор продолжил. – В возрасте восьми лет ты шел по лесу и нашел выпавшего из гнезда птенца, ты знал, что птенцов нельзя трогать, но тем не менее принес его домой. Бедняжка не прожила у тебя и дня, скоропостижно скончалась от голода. Далее уже в возрасте тринадцати лет ты, Алеша, — прокурор снисходительно потрепал подсудимого по подбородку, — украл в магазине хлебушек. И не потому, что тебе не было нечего кушать и ты прозябал в нищете, а просто потому, что тебе хотелось все попробовать. По этой же причине ты в семнадцать лет в нетрезвом состоянии сбил человека, переходившего дорогу на зеленый свет, и тебя, конечно же, не посадили, потому что твой богатенький папаша заплатил кому нужно, чтобы умять это дело. Кстати, он же купил тебе золотую медаль и диплом о высшем образовании. – Бес остановился и, радостно всплеснув руками в воздухе, продолжил свою речь. – Ах да, наша горячо любимая мамочка! Как она там поживает в доме престарелых? Хорошо ли ее кормят? Как она себя ощущает после такого предательства сына? А?! И последнее… — прокурор щелкнул пальцами, и по его команде в зал вновь вошел конвой, ведя за собой уже успокоившееся Существо. Сейчас, когда Алексей мог разглядеть его в полный рост, это Нечто казалась ему еще более жалким: бледная кожа, впалые щеки, огромные от страха глаза – в общем, вид у него был что надо.
— Ты узнаешь его? – прищурился Бес.
— Нет. – дрожа всем телом, ответил подсудимый, искоса поглядывая, как Существо тянет к нему свои ссохшееся руки.
Прокурор прямо взглянул на Алексея:
— Это твоя душа, придурок. – Бес вздохнул. – Вот до чего ты ее довел? Какие-то тряпки понавешаны. Дикость! – прокурор театрально фыркнул. — Уведите это трепло с глаз долой.
И вот уже конвой тащит за собой упирающегося со всех сил Алексея, и вот разъяренная толпа присяжных поглощает его крики лживого раскаяния, и вот перед глазами захлопнулись двери…
Стало нестерпимо жарко.