Контакты
Адрес:

603011, г. Н. Новгород , Июльских дней ул., 20

Телефон: (831) 245-10-03 (831) 253-65-19

Время работы: пн-вс 10:00-19:00
Декабрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июн    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Орден Альби

Конкурсная работа (второй раунд).

На рубеже 12-13вв. н.э. в Европе получило широкое распространение учение катаров и альбигойцев. В скором времени католический престол объявил катаров еретиками и инициировал Катарский крестовый поход, за 20 лет войны погибло, по разным оценкам, до 1 млн. человек. Все альбигойцы и катары были уничтожены. В своём рассказе я предлагаю альтернативное продолжение тех событий. Альбигойцы представлены как тайное мистическое братство, которое почти 500 лет вынашивало план мести. Представим, что ряд важных фактов напрямую связан с заговором этих хранителей мистического знания: уход Англии от католичества, появление масонов, научные открытия и техническая революция, возникновение США. Представим, что они заручились поддержкой немыслимых демонических сил. Представим, что Ватикан не смог сохранить в тайне истинную причину войны с альбигойцами. Из этого всего можно уже начинать писать роман.

Нашего героя зовут Люциан Гудвил, голландская колония в Америке, на дворе 1670 г.

Автор: Ловчий.На рубеже 12-13вв. н.э. в Европе получило широкое распространение учение катаров и альбигойцев. В скором времени католический престол объявил катаров еретиками и инициировал Катарский крестовый поход, за 20 лет войны погибло, по разным оценкам, до 1 млн. человек. Все альбигойцы и катары были уничтожены. В своём рассказе я предлагаю альтернативное продолжение тех событий. Альбигойцы представлены, как тайное мистическое братство, которое почти 500 лет вынашивало план мести. Представим, что ряд важных фактов напрямую связан с заговором этих хранителей мистического знания: уход Англии от католичества, появление масонов, научные открытия и техническая революция, возникновение США. Представим, что они заручились поддержкой немыслимых демонических сил. Представим, что Ватикан не смог сохранить в тайне истинную причину войны с альбигойцами.

Нашего героя зовут Люциан Гудвил, голландская колония в Америке, на дворе 1670 г.

__________________

Люциан стоял у причала. Мужчина силился разглядеть корабль, о котором ему доложил корабел Абрахам, живший в покосившемся доме за доками старый голландец.
— Неужели эта чёрная точка на горизонте и есть «Анабэль»?
— Да, менэйр Гудвилл, она самая, — старик прищурился и затянулся горьким дымом из своей глиняной трубочки для курения.
— Буду полагаться на твой опыт, Абрахам.
— Уж поверьте мне, менэйр, ни один морской чёрт в такую погоду не решился бы подойти близко к берегу. А вот Уилфред Фальк…
— О капитане Фальке я наслышан. Распорядись, чтобы приготовили швартовы. Ветер крепчает. Пусть твои парни потрудятся сегодня, а я заплачу сверх оговорённого на треть.
Корабельщик расплылся в самодовольной улыбке и смачно выругался на родном языке. Ничто так не будоражило его просоленную душу, как звон монет в кошельке.
Люциан без интереса наблюдал, как крепкие парни готовили причал. Его мысли в мгновение перешагнули океан и время. Он вспоминал, как год назад гостил в Оксфорде у одного из братьев. До той поры ему не доводилось бывать в Англии. Мастер Люциан Гудвилл родился, вырос и прошёл первый обряд в Новом Амстердаме. И именно последнее событие открыло ему дорогу в Старый Свет, к знаниям братства. В прошлые века и эпохи эта община носила разные имена, и лишь цель оставалась неизменной.
Власть, богатство, слава – всё это лишь бесполезный инструмент в руках смертных. Но только братья знали их истинную цену и понимали, какой ключ получат, если добьются всех мыслимых пределов.
Лишь год назад учёный мир признал Исаака Ньютона светилом науки. То был рассвет славы. Затем безрассудный, но храбрейший из мужей, Генри Морган, обрёл титул губернатора и сказочные богатства. А в заключение верные делу советники при дворе малодушного Карла II обеспечили братьям выход во власть одним лишь принятием Habeas Corpus Act. Три кита этого мира. Три основы для чего-то более важного, чем праздное самолюбование монархов или порочная алчность богачей.
И теперь именно Люциану поручено использовать эти достижения, чтобы открыть заветную дверь между мирами. Работа, начатая ещё сто лет назад, в ближайшие недели должна дать первые плоды. Они долгие годы выискивали могущественную державу христианского мира, настраивали её против Святого престола, чтобы, в конечном счёте, разорвать связь. Как и положено тяжёлой ране, этот разрыв кровоточил, отвлекая папских псов от прежних забот. Удалось выставить изуверами и фанатиками инквизиторов. Смута в умах человечества открыла множество перспектив для горстки изгоев. Так близко к триумфу они были лишь в конце XII века. Но всё меняется.
Мужчина окинул взором волнующееся море. Ветер разносил вонь гниющих водорослей и ракушек с отмели. Плеск воды и надсадные крики чаек вплетались фоном в разговоры рыбаков, помогавших Абрахаму на пристани.
«Анабэль» уже можно было видеть достаточно хорошо. Корабль едва сбавил ход и, как одержимый, под полными парусами стремился достичь берега.
Но внезапно судно замерло.
Над водой послышался душераздирающий вопль. В следующую минуту образовался невообразимых размеров водоворот. Воронка, подобно ненасытному чудовищу, всасывала парусник вместе с командой и ценным грузом.
— Проклятье, он почуял печать… — Люциан выглядел скорее рассерженным, чем напуганным, чего нельзя было сказать о столпившихся на берегу людях.
Горожане суеверно крестились, но словно завороженные продолжали следить за происходящим.
Никто не обратил внимания ни на слова Гудвилла, ни на его странные приготовления.
А тем временем мужчина подхватил с земли палку и на мокром песке принялся чертить линии и круги. Замысловатый узор напоминал вписанные в геометрические фигуры буквы. Однако, язык этого письма был знаком только ему. От усердия на лбу проступили капли пота. Пять окружностей вплетались одна в другую, образую посередине пятиконечную звезду.
Мастер упал на колени и опустил ладони в набегающие волны. Но отклика не последовало.
Мачты «Анабэль» с хрустом переламывались. Скрипели снасти. Рвалась в клочья парусина. Ужас всего происходящего усиливался и тем, что всё это происходило в знакомых и до того безопасных водах. Можно было разглядеть, как отчаянно борется за свои жизни команда.
Люциан выдохнул и снова опустил ладони в холодную воду.
На секунду показалось, что нечто липкое коснулось пальцев. Будто сильная рыба ударила хвостом. И это был верный знак. Его услышали.
Водоворот ослаб.
— Скорее, ленивые псы! – закричал он не своим голосом. — Крепите канаты и живо в лодку, мы должны вытянуть это корыто на берег!
Народ, столпившийся и до того момента безмолвно наблюдавший разыгравшуюся драму, вздрогнул. Они были обычными людьми, но привыкшими к трудностям новой жизни в колонии. Уверенный тон и властные жесты Люциана вызывали уважение. И подчинение не казалось чем-то странным.
Смельчаки, возглавляемые Абрахамом, столкнули шлюпку на воду и, закрепив верёвки, дружно грянули вёслами.
До гибнущего корабля лодка прошла быстро.
Кто-то из уцелевших сбросил размочаленный канат, один из концов которого был обмотан у основания сломанной фок-мачты. Верёвки затянули тугими узлами, и тогда к делу подключились мужчины, оставшиеся на берегу. Они действовали слаженно и быстро. Важно было как можно ближе подтянуть барк к отмели.
Спасение корабля поглотило всех. Стемнело, но люди продолжали работать при свете факелов. На смену уставшим приходили добровольцы, подоспевшие из соседнего форта. Лишь к полудню нового дня всё было окончено.
— Капитана нигде нет. Господь забрал его, менэйр.
— Ты сделал всё, что было в силах человеческих, на остальное воля Отца нашего. Эта вещь принадлежит мне, — Люциан указал на небольшой окованный сундук с печатью своего рода.
— Мы так и подумали. Поэтому отнеслись бережно и принесли его сразу же к вам…
— И это имеет цену. Двадцать талеров тебе и столько же твоим парням. Ещё шестьдесят горожанам, которые помогали нам.
— Воистину, менэйр, вы достойный сын своего отца, — Абрахам суетливо поклонился и, выхватив кошель, поспешил уйти.
Сундук стоял в углу. Под ним растеклось мокрое пятно. В полной тишине Люциан слышал шёпот, доносившийся изнутри.